Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Часть 2
 

Дорогой Николай Густавович!

Очень прошу немедленно справиться у Больма, желает ли Метрополитен-Опера ставить "Жар-птицу" и "Соловья" (оперу) в этом сезоне, и ответить мне по телеграфу об этом, ибо на изготовление всего этого материала потребуется не менее двух месяцев.

[...] Направление и вкусы здешней публики, надо сказать, мало симпатичны: парижане особенно любят в искусстве всё внешне эффектное, декоративное, экзотичное; Чайковского, Рахманинова не любят совсем, Метнера совершенно не знают; зато очень любят Стравинского, Прокофьева и безумно хлопают сумасшедшим, нелепым новинкам новых молодых композиторов. [...]

Простите за небрежность этих строк - очень спешу.

Ваш И. Стравинский

Э. Цингель - И. Ф. Стравинскому"

Берлин

26 августа 1919

Глубокоуважаемый г-н Стравинский!

Я подтверждаю с глубокой благодарностью, что получил Вашу почтовую открытку от 20 августа сего года. Согласно Вашему желанию, обращенного в типографию Рёдера, о присылке оттиска первого действия Вашей оперы "Соловей" могу сообщить, что я заказал его, и как только оттиск будет готов, то я его немедленно вышлю.

С глубоким уважением

Э. Цингель

С. П. Дягилев - И. Ф. Стравинскому

Венеция

28 августа 1919

Абсолютно необходимо свидеться в Париже 8 сентября. Сообщи свое решение немедленно. Есть спорные вопросы, о которых срочно надо подискутировать.

Дягилев

Н. К. Рерих - И. Ф. Стравннскому

Лондон

29 августа 1919

Дорогой Игорь, по твоему письму вижу твое настроение и твое отношение к большевикам. У меня - такое же. Жаль, что многие наши друзья работают и делают им рекламу - этому адскому веку [нрзб.].

Наш Степа у них занимает какое[-то] значительное место и по словам Коутса очень им полезен. Времена!

Не думаешь ли, что к летнему сезону хорошо возобновить в новой постановке Мясина нашу "Весну". Здесь она произвела бы впечатление. Как полагаешь? Сейчас здесь интерес к русскому велик.

Что твои дети - велики ли? Как супруга твоя? Сейчас я много работаю.

Сердечно твой

Н. Рерих

Н. Г. Струве - И. Ф. Стравинскому

Нью-Йорк

21 сентября 1919

Метрополитен будет показывать "Петрушку" только в этом сезоне. Они интересуются Вашими сочинениями для следующего сезона. Настоятельно советую Вам принять предложение Геста.

Струве

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Женева

5 октября 1919

Отказываюсь уступить в вопросе о сроках оплаты "Свадебки". Перголези уже теряет авторские права в Париже из-за первой отсрочки [оплаты] "Свадебки". Недавно получил предложение из Америки, гарантирующее целый год [работы]. Должен знать [твое мнение] прежде, чем продолжу [сочинение] Перголези. Придерживаешься ли ты нашего договора, включая представление "Свадебки" в течение трех лет, начиная с мая 1920 года? Поручи Клингу заключить [со мной] контракт.

Стравинский

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Морж

13 октября 1919

Я не приму никаких изменений ни наших условий, ни сроков оплаты. Прошу телеграфировать, согласны ли вы оба с этим. В противном случае верну 4 тысячи, когда получу их. Придерживайся отныне моего решения заключать контракты через Клинга.

Стравинский

С. П. Дягилев - И. Ф. Стравинскому

Лондон

13 октября 1919

Никогда не изменял сроков платежа за "Свадебку". Прошу только, чтобы ты продал права в начале следующей осени, когда я хочу дать премьеру в Лондоне. Излишне подписывать контракт при посредстве Клинга, поскольку ты можешь, написать прямо мне. Как и договорились, послал тебе 4 тысячи.

Дягилев

И. Ф. Стравинский - Н. Г. Струве

Морж

16 октября 1919

Дорогой Николай Густавович, только что получил Вашу телеграмму [:]

Очень тронут Вашим неизменным вниманием ко мне. Спасибо Вам большое за это. Как Вы сами видите из моей телеграммы, я готов приехать, но не раньше, чем узнаю о денежных условиях. Мне трудно ответить определенно. Скажу откровенно, что это далекое путешествие для меня, привыкшего к ближним европейским сообщениям, несколько страшит. Но, откидывая это в сторону, поговорим лишь о практической стороне этого дела.

В этом году у меня два балетных сезона в Париже в Гранд-Опера (и сейчас до января в Лондоне). 1-й сезон - январь-февраль, 2-й - май-июнь. [:] в том числе "Песня Соловья" и еще одна вещь, которую Дягилев просил меня сочинить по музыке Перголези (из ранних, по большей части неизданных и неизвестных произведений Мастера). Это займет у меня время вплоть до января. Потом думаем ехать в Париж, где кроме этих постановок у меня имелись в виду камерные и симфонические концерты из моих сочинений и под моим управлением. Все это я принес бы в жертву американскому делу, если оно для меня в смысле загруженности не было бы (сейчас же ставлю условием - черновые репетиции должны быть приготовлены кем-либо до меня) слишком утомительным, в смысле времени я не потратил бы более января и февраля, с путешествием считая, и, наконец, денежно вознаградило бы меня за эту, так сказать, "жертву", которую я приношу. В смысле денежном, я думаю, что американцы свободно могли бы мне дать за шесть концертов в шести городах тысяч долларов, плюс путешествие туда и обратно. Что же касается сочинений, которые я мог бы предложить для концерта, которые повторю в том же виде шесть раз, я назову Вам:

1) сюита из "Жар-птицы";

2) симфоническая поэма "Песня Соловья";

3) "Фейерверк";

4) фрагменты из "Истории солдата";

5) сюита из "Петрушки".

Вот из этих сочинений желательно было бы составить одну программу, которую повторил бы во всех турне.

Виделся с О. Клингом. Он мне сказал, что Вы собирались в ноябре в Лондон. Правда ли это? Если да, то вернетесь обратно в Нью-Йорк когда? Вот бы чудесно совершить это предполагаемое путешествие в Америку вместе с Вами.

Пишите, дорогой, подробно.

Ваш И. Стравинский

Ваш проект приехать дирижировать, разумеется, мне более по душе, чем проект Геста из Сенчари-театр.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Морж

18 октября 1919

Не получив ответа на мою телеграмму от 13 октября 1919, отказался получить 4 тысячи, которые только что прибыли.

Стравинский

Н. Г. Струве - И. Ф. Стравинскому

Нью-Йорк

28 октября 1919

Глубокоуважаемый Игорь Федорович,

получив Вашу телеграмму от 16 сего месяца, я ежедневно собирался писать Вам, но должен был откладывать, так как создавались все новые и новые комбинации, из-за которых приходилось наводить справки, выжидать ответ и прочее.

22 октября я получил Вашу вторую телеграмму, сразу изменившую все наши соображения. Пришлось начать новые переговоры, наводить новые справки. Ваши требования показались столь высокими, что в первый момент мы пришли в полное уныние, не надеясь даже близко подойти к Вашим желаниям. Но Сергей Васильевич настаивал на продлении переговоров и дальше. По просьбе его же деятельное участие в организации Ваших концертов принял на себя и Стенвей, [а также] г-н Урке, с которым мы рассчитываем устроить Вам ангажементы без уплаты Вами каких-либо процентов. Была неудавшаяся комбинация заинтересовать одного богатого господина гарантировать Вам 6 тысяч долларов за шесть концертов: ведь симфонические общества здесь могут [нрзб.] в исключительных случаях и только немногим из них платят тысячу долларов, на круг же - это почти невозможно.

Вчера мы, наконец, пришли к заключению, что нужна более широкая организация концертов для Вас, которую совершить может лишь агент. Конечно, они возьмут как всегда свои проценты, но зато Вам может быть обеспечено большее количество концертов, более крупная общая сумма. Дело это взял на себя известный здесь агент Вольфсон. В ближайшие дни он наведет все справки и тогда будет отправлена Вам телеграмма с окончательными условиями.

Советую Вам не брезговать американскими предложениями, так как Вы, приехав сюда, можете заработать здесь и другими путями (с театрами, кинематографом, Вашей игрой на механических инструментах и прочее) крупные деньги еще. К тому Вы подготовите себе почву для нового приезда через год - два для постановки Ваших новых произведений и т. д.

Январь, февраль и март - как середина сезона - самое лучшее время для Вашего пребывания здесь. Устроиться Вы можете недорого. Брать с собою специального секретаря Вам не нужно. По теперешним временам все артисты путешествуют одни. Да и к тому же в смысле корреспонденции и всякой помощи Вы можете иметь здесь все, что хотите.

Вопрос Вашего представления здесь мы также должны разрешить на месте. Сейчас здесь несколько лиц, являющихся Вашими представителями. Прежде всего это создает недоразумения и неудобства, а в конце концов, это просто непрактично для Вас же...

В середине декабря я, вероятно, поеду в Копенгаген недель на пять, откуда надеюсь, пока хоть частично, возобновить деятельность издательства в смысле печати распроданного, наладить всякие срочные дела и открыть правильные сношения с Америкой, Англией и другими странами. В новом году имеется надежда приобрести некоторые из неизданных Ваших сочинений и начать публиковать их в Лейпциге, где печать самая дешевая все-таки. От Москвы, Кусевицких мы все еще отрезаны, что делает положение Российского музыкального издательства все столь же тяжелым, неопределенным. Но необходимо держаться и хоть маленькими шагами начать двигаться в смысле возобновления старой деятельности. Будем надеяться, что теперь уже не так долго до выяснения общего положения на родине.

Жму Вашу руку и прошу передать поклон Вашей супруге.

Сердечно Ваш

Н. Струве

На обратном пути сюда я, может быть, заеду в Лондон, если заставят дела. С Вами надеюсь, значит, увидеться в Нью-Йорке. Надеюсь все же заманить Вас сюда. Мои личные дела все еще в середине комбинации и [нрзб.] не так-то легко заработать теперь хлеб нашему брату.

В каком положении Ваши дела с Лондоном (с Клингом, с Дягилевым, который отказался платить Вам и издательству)? Вы ничего не ответили мне по этому поводу.

Н. К. Рерих - И. Ф. Стравинскому

[Лондон]

[после 12 ноября 1919]

Дорогой Игорь,

слушаю с восторгом [об] успехе твоего "Соловья". Нет ли у тебя "Весны священной"? Не пришлешь ли мне экземпляр? Не проясняются наши Русские дела! С огорчением читаю невеселые вести. Тоскливо.

Еще раз спасибо за радость в "Соловье". Привет твоим.

Н. Р.

С. П. Дягилев - И. Ф. Стравинскому

Лондон

19 ноября 1919

Почему нет никаких новостей? Получил ли ты 800 франков Как дела с Перголези?

Дягилев

Н. К. Рерих - И. Ф. Стравинскому

Лондон

21 ноября 1919

Дорогой Игорь, спасибо :за весточку. Среди русского ужаса всякая дружеская рука особенно тепла - особенно, когда видишь, что весь свет мыслит как бы унизить все русское. И сколько притом лицемерия, и сколько улыбок, и сколько блеска запломбированных зубов. И душа тоже запломбирована. Жаль, что не можешь прислать "Весну" - я ведь жду обещанный экземпляр с надписью. Вещь мне посвященную и вдруг ее именно не имею.

Вся Твоя часть "Соловья" прошла прекрасно. С большим успехом и оркестр звучал очень хорошо. Зрительная часть была плоха, а 3-я картина шла в палатке из "Тристана". Все в Ковент-Гарден утеряно. Вообще антреприза Бичема - сущий кабак, если не сказать хуже. Куда там наша Калуга! И работать с ним просто немыслимо. Единственно хорош оркестр и потому положение композитора наилучшее. И как я рад сознавать, что твоя музыка настолько безмерно выше французов, показанных Дягилевым. А там еще этот бездарный Кокто со своей чепухой. Дягилев-то все видит и понимает [?] Сейчас буду сочинять новые варианты декораций к "Весне" и реставрируем "Игоря", который в пути совсем поизносился.

Крепко целую тебя, дорогой Игорь. Всем твоим шлем дружественный привет.

Сердечно твой

Н. Рерих

Пришли мои картины из Финляндии и теперь мыслю о выставке. Написал много нового.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Морж

22 ноября 1919

Я и жена оба больны. Получил 800. Все еще занят работой над "Пульчинеллой". Клинг передаст тебе копию уже сочиненного фрагмента.

Стравинский

Н. Г. Струве - И. Ф. Стравинскому

Нью-Йорк

26 ноября 1919

Дорогой Игорь Федорович!

Вчера меня озадачил г-н Раймонд, просивший дать мне разрешение на продажу манускрипта "Весны".

Прежде всего, Вы согласитесь сами, какое право имею я давать разрешение на продажу ответственности Российского музыкального издательства, а к тому же еще авторского манускрипта, как такового никогда не являвшимся предметом спекуляции ни для одной издательской фирмы.

Я полагаю, что здесь просто какое-нибудь недоразумение.

Не скрою от Вас затем, что меня немало удивило, что манускрипт "Весны", насколько мне припоминается, отправленный Вам в Швейцарию во время войны Цингелем для исполнения, находится сейчас у г-на Раймонда, да еще в Америке, столь хищнически поступившей с русским автором, издателем... Я бы очень просил Вас написать мне об этом и выяснить положение.

Если Вы собираетесь продавать манускрипты Ваших новых сочинений, исключительно как автографы, я бы искренне советовал Вам быть особенно осторожным с этим и учитывать заранее все могущие создаться в будущем недоразумения, споры и т. д.

Вчера я получил письмо от Клинга из Лондона, сообщившего мне, что все Ваши новые сочинения будут издаваться им и что ему Вы передали права на все страны.

Устроить концерты, согласно Вашим требованиям в Вашей последней телеграмме, оказалось невозможным в этом сезоне уже (слишком поздно!). Но Вольфсон сделает Вам предложение для будущего сезона, в более крупном масштабе, которое, вероятно, удовлетворит Вас.

Очень сожалею, что из наших комбинаций здесь с театрами и концертами для Вас еще в этом сезоне - ничего не вышло. Экземпляры клавиров "Весны" скова имеются на наших складах в Берлине и Лейпциге и скоро выйдут из печати : и "Петрушка", и другие наши распроданные издания.

Корреспонденцию с Цингелем я снова возобновил и веду ее уже прямым путем Нью-Йорк - Берлин. На складах все цело и в порядке.

В 20-х числах декабря я выезжаю в Копенгаген. Мой адрес там прежний.

Жму Вашу руку и желаю всего доброго.

Искренне Ваш

Н. Струве

С. П. Дягилев - И. Ф. Стравинскому

Лондон

3 декабря 1919

Гровле приезжает завтра в Лондон знакомиться с репертуаром. Поэтому боюсь, что не останется времени приехать в Лозанну. Я рассчитываю на твое присутствие в январе в Париже на премьере "соловья". Мясин создает нечто удивительное. Посылаю тебе 4 тысячи франков.

Дягилев

С. С. Прокофьев - И. Ф. Стравинскому

Нью-Йорк

10 декабря 1919

Дорогой Стравинский, с удовольствием сообщаю Вам, что вчера в первый раз в Америке исполнялись Ваши "Прибаутки". Пела Вера Янакопулос, очень талантливая певица, отнесшаяся к ним любовно и спевшая отлично, за исключением разве "Корнилы", слишком низкого для ее голоса. Успех был очень большой, все четыре вещи бисировали. Довольно много в публике смеялись, но весело и без негодования. Мы с Фокиным сидели рядом и орали вовсю. Оркестр играл хорошо, относясь к своей задаче с интересом, и только, пожалуй, альт да контрабас злились, а флейтист, например, уже играл японскую лирику, и потому ему море было по колено. Я пошел на репетицию и постарался растолковать, что было не ясно. Мне лично больше всего понравились: 1) отыгрыш "Корнилы" (Ob. - Cl.), где бульканье бутылкой Вы изобразили кларнетом с блеском истого алкоголика; 2) "Наташка" - вся, особенно последние пять тактов с прелестным воркованием духовых; 3) "Полковник" весь, особенно чириканье гобоев и чрезвычайно удавшийся подъем на словах "Пала, пропала, попа поймала"; 4) многое в последний [песне], особенно начало заключительного отыгрыша (Cl. sol - la, Cor. ing. lab. - Прекрасно! Нагло[!]).

Шлю Вам мой самый сердечный привет и лучшие пожелания.

Очень буду рад услышать словечко.

И. Ф. Стравинский - Н. Г. Струве

Морж

11 декабря 1919

Дорогой Николай Густавович!

Вы меня очень порадовали Вашим последним письмом (от 27 ноября) и вот почему.

Год тому назад я Вам подробно изложил свое тяжкое материальное положение (с женой и четырьмя детьми, а теперь еще и семья сестры в пять человек на моем попечении). Я думал, что Вас после этого не удивит мое намерение через Ваше посредство продать находящийся у меня на руках (а не в Америке, как Вы ошибочно думаете) манускрипт "Sacre".

Оказывается Вы совершенно иначе отнеслись к моему проекту и назвали даже его "спекуляцией". Не посетуйте на меня, дорогой Николай Густавович, но я не могу не удивляться Вашему отношению к этому вопросу. Действительно, как будто бы ничего не случилось за эти последние годы, как будто бы Вы можете продолжить путь с того места, на котором он был прерван. Вся Россия и мы, все русские, разорены и расхищены, все только и думают о том, что еще продать, чтобы продлить свое существование. "Спекуляция" стала настолько всеобщим явлением, что на нее смотрят просто как на хождение на базар; и в это время Вы, представляя Российское музыкальное издательство, созданное лишь для авторов, им издаваемых, Вы, владея манускриптом произведения, продажа которого могла бы оказать неоценимую услугу, предпочли поступить по букве закона (или устава), сохранивши этот манускрипт в библиографических интересах (не спекулятивных, как Вы выражаетесь), предпочли, следовательно, эти музейные интересы интересам моего материального благополучия (спекулятивного, как Вы выражаетесь). Разумеется, без Вашего разрешения я его не мог продать, отчего к Вам и обратился. Я был уверен, что Вы пойдете мне навстречу и в данном случае [проявите] пренебрежение букве устава, по которому авторские манускрипты должны лежать на полках издательства под определенным номером. Если бы Вы пренебрегли этим для данного случая и приняли бы во внимание мировые события, ни один из членов комитета (если таковой еще существует) издательства не осудил бы Вас за это. Ваш довод о том, что продажа манускрипта в Америке опасна вдвойне из-за беззащитности русских авторов, тоже для меня неубедителен. Играют же "Петрушку" без нашего с Вами на то разрешения, ну и напечатают, что им вздумается, не спрося ни Вас, ни меня. Другое дело Клинг, он английская фирма, и всякий американец с ним считается.

Вот пока всё, что я поспешил Вам сказать в ответ на Ваше письмо, сильно меня опечалившее. Следующее письмо напишу уже в Копенгаген, откуда прошу Вас уведомить меня о Вашем приезде. Спасибо за переговоры с Вольфсоном.

Искренне Ваш

Игорь Стравинский

Н. К. Рерих - И. Ф. Стравинскому

Лондон

22 декабря 1919

Сердечный привет к Новому году!

Дай Бог тебе написать во славу подлинной России еще много прекрасных вещей.

Твой Н. Рерих



1920

С. П. Дягилев - И. Ф. Стравинскому

Рим

[январь 1920]

Дорогой,

получил ли ты мою записку, адресованную российскому консулу? Что ты будешь делать в Париже? Что говорит старуха Полиньяк и когда ты собираешься быть в Париже? Как по твоему выглядит Мисия? Позаботился ли ты о моем маленьком деле? Мы продолжаем работать.

Я бы хотел приехать в Париж в Opera когда ты там будешь ... Гончарова и Ларионов зайдут побеседовать со мной о "Соловье". Они в восторге от музыки, но боятся, что в хореографии нет должного движения, особенно из-за арий Соловья, в которых нет танцев. Я все еще рассчитываю на новые части, которые ты обещал написать для меня.

Обнимаю.

Сергей Дягилев

Б. В. Асафьев - Н. Я. Мясковскому

Петроград

15 августа 1920

[...] В Мариинском театре имеется взятая на прокатных условиях у Кусевицкого партитура "Соловья". Лурье уже давно покушался отнять ее у дирекции, да все не удавалось. Обычно я держал эту партитуру у себя на квартире, где он ее и видал. Нынче весной он попросил у меня "Соловья" под предлогом посмотреть инструментовку, то есть под личиной музыканта, дав мне слово ее вернуть или в крайнем случае отдать в переписку. Я, не веря в душе, поверил слову из собственного моего чувства порядочности, так как в таких случаях я всегда измеряю обещания других самим собою и ... попадаюсь. Но теперь я попался ужасно и, по-видимому, безысходно! В течении двух месяцев я засылал всяческие запросы - молчание. Наконец, Фельд привез ответ:

"улыбнулся" и сказал, что не вернет, ибо партитура принадлежит государственному издательству. Да, но ведь взял-то он у меня лично. Помимо возмутительности самого поступка, теперь у меня по милости Лурье на очереди скандалы с Купером и нравственное обязательство восстановить партитуру по партиям, а чего мне это удовольствие будет стоить - Бог ведает! Все еще надеюсь, что такой прохвост, как Фельд, ради скандала раздувает историю, хотя надежда моя очень слаба. Подумайте, дорогой, нельзя ли меня как-нибудь поддержать: ну, хотя бы повлиять на Лурье через его супругу, через Кастальского или же распространить эту историю среди всех музыкантов Москвы. Я прямо не знаю что делать. [...]

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Париж

24 (?) августа 1920

Получил от г-на Дягилева сумму в размере 400 франков за аренду оркестрового материала "Весны священной" для четырех представлений в Париже. Если понадобится [использовать материал] для других спектаклей в этом же сезоне, то г-н Дягилев заплатит мне в конце сезона по 100 франков за каждое дополнительное представление. Весь оркестровый материал должен быть возвращен мне после последнего спектакля в декабре 1920 года.

А. П. Архипенко - И. Ф. Стравинскому

Париж

29 августа 1920

Глубокоуважаемый г-н Стравинский!

От имени моих коллег приглашаю Вас вступить в нашу организацию и тешу себя надеждой, что Вы не откажите в нашей просьбе.

Участвующие в S. d"E. артисты принадлежат к числу новаторов и многие из них имеют крупные имена.

Наши выставки были уже в Париже и в разных городах Голландии и Бельгии, затем ряд выставок будет в Германии, Америке, Англии и пр. При выставках намереваемся устраивать концерты литературные и музыкальные.

В прошлом году в Париже при выставке был концерт музыки модерн. В этом году будет организовано ряд концертов. Прошу Вас сделать нам честь и присоединиться к нам. Из музыкантов числятся Эрик Сати, Орик.

В ноябре выйдет в Бельгии номер, посвященный исключительно S. d"E. Буду очень благодарен, если пришлете несколько строчек Вашей композиции для напечатания.

В надежде получить от Вас согласие шлю Вам мой привет и выражение глубокого почтения.

А. Архипенко

И. Ф. Стравинский - С. В. Каценталю

Карантек

2 сентября 1920

Многоуважаемый Семен Владимирович,

пользуясь появившейся возможностью посылать письма в Петроград, спешу выразить Вам мое бесконечное чувство благодарности за Ваши беспрестанные заботы о моей бедной матери со времени кончины моего брата, после которой она осталась такой одинокой, вдали от нас, да еще в такое тяжкое для всех время. Если бы не Вы, я думаю, матери моей уже не было бы и в живых. Знаю из ее писем, как Вы по-родственному за ней ухаживаете, как материально помогаете ей существовать и морально скрашиваете и облегчаете ее печальное существование. Пользуясь таким Вашим добрым к ней отношением, решаюсь просить Вас о том, о чем постоянно думаю. Употребите все Ваше воздействие, чтобы убедить ее немедля ликвидировать все свое имущество и выехать ко мне. Отказываюсь от всего, что у меня есть в Петрограде в пользу [того], лишь бы ей удалось выручить от продажи моего имущества достаточную сумму для проезда ко мне. Одновременно пишу Артуру Лурье, прося его начать в данном деле всяческое содействие моей матери. Необходимо сделать это до зимы. Я очень беспокоюсь за ее ослабленное здоровье. Сам я, к сожалению, за ней приехать не могу из-за личного плохого здоровья, которое, как Вам известно, уже многие годы удерживает меня за границей. Очень надеюсь на Вашу бесконечную энергию для преодоления всех препятствий.

С нетерпением ожидая Вашего ответа, остаюсь глубоко признательным

Ваш Игорь Стравинский

И. Ф. Стравинский - А. С. Лурье

Карантек

2 сентября 1920

Дорогой товарищ.

Узнал, что на Родину можно отправлять письма обыкновенным путем, чем спешу воспользоваться, чтобы искренне Вас поблагодарить за Ваши добрые услуги моей бедной матери, услуги, которые меня глубоко тронули. Ваше такое к ней участливое отношение побуждает меня обратиться именно к Вам со следующей просьбой.

Дело касается моей матери, которую я во что бы то ни стало хочу выписать к себе для поправления ее очень пошатнувшегося здоровья. К сожалению, я [нрзб.] не могу приехать за ней в виду личного слабого здоровья, которое, как Вам известно, уже многие годы заставляет меня жить за границей. Знаю, что для того, чтобы тронуться в путь, нужно иметь немалую сумму денег, которых совершенно не имеется у моей матери. Вот я и решил просить Вас посодействовать ей в ликвидации моего имущества, находящегося в моей квартире, чтобы она на вырученные деньги могла бы тронуться в путь. Другого способа добыть ей сейчас нужные деньги не вижу, ибо присылать деньги в Россию никак нельзя. Будьте же так добры сделать все от Вас зависящее, чтобы моя мать получила разрешение на продажу вещей, а также на выезд за границу. Я думаю Вы в силах этого добиться и захотите это сделать, так как хорошо поймете эти чувства, которые мною руководят. Бесконечно буду Вам признателен за это.

Теперь два слова о другом.

Мать меня уже неоднократно просила прислать для Вас те из моих изданных сочинений, которые я сочинил с 1914 года и которые Вам еще не известны. Зная интерес, который Вы всегда проявляли к моей музыке, сделаю это с величайшим удовольствием, как только укажете мне способ (самый верный!) доставить их Вам.

В ожидании Вашего скорого ответа шлю Вам свой искренний и дружественный привет.

Игорь Стравинский

И. Ф. Стравинский - В контору газеты "Славянская заря"

[Карантек]

2 сентября 1920

Сим извещаю контору газеты "Славянская заря", что я, нижеподписавшийся, не возобновлял подписки на Вашу газету с 1 мая и в силу этого от уплаты за подписку отказываюсь. Если же редакция, несмотря на мое невозобновление подписки, все же продолжила бы мне высылать почему-то [газету], то это ее чистое дело. К тому же во Францию, куда я с 1 мая переехал (о чем совершенно не посчитал долгом уведомлять редакцию газеты, на которую более подписываться не собирался), ко мне ни одного номера газеты, ни счета на эти номера не дошли.

Игорь Стравинский

М. Ф. Ларионов - И. Ф. Стравинскому

Париж

28 сентября 1920

Милый Игорь!

Узнал от Больма твой адрес и посылаю тебе письмо от Южина, которое пришло для тебя на мое имя.

Как, ты живешь ли под Парижем? Почему никогда не дашь о себе знать? Или сам не зайдешь к нам, когда бываешь в Париже?

Обнимаю тебя и прошу передать мой привет Екатерине Гавриловне.

Твой М. Ларионов

Гончарова тоже под Парижем, около Версаля живет - и на днях должна переехать в город.

М.Ф. Ларионов - И. Ф. Стравинскому

[Париж?]

[осень 1920?]

Дорогой Игорь!

Я и Наталья Сергеевна часто о тебе вспоминаем - недавно был в театре, где играл американский оркестр - тебе бы это понравилось, вещь совершенно исключительная. Южин привез в Швейцарию негритянские и другие инструменты - я ему показал магазин [, где он] чуть ли не все это купил. Еще до него месяца три назад я рекомендовал все это купить Мясину - Мясин посмотрел и ничего не купил - я очень доволен, что это досталось Южину, который тебе все это, наверное, покажет. Очень хотелось бы тебя видеть.

Целуем тебя оба, поклонись Екатерине Гавриловне. Будь здоров.

Твой М. Ларионов

Подай о себе весточку.

Б. В. Асафьев - Н. Я. Мясковскому

Петроград

5 октября 1920

[...] Все мои просьбы к Лурье, как горох об стену. Умоляю, справьтесь у Юргенсона о "Соловье" (Лурье сказал, что передал партитуру Юргенсону). [...]

Н. Я. Мясковский - Б. В. Асафьеву

Москва

10 октября 1920

[...] Партитура "Соловья" находится у Лурье - и Павел Александрович Ламм обещал мне ее от Лурье выудить - будто для снятия копии. [...]

Б. В. Асафьев - Н. Я. Мясковскому

Петроград

4 ноября 1920

[...] Ради Бога, попытайте еще раз вытащить "Соловья". Я влопываюсь из-за этого негодяйского поступка в скверную историю. Расскажите всем, каким воровским образом взята у меня партитура. Неужели нет ни одного смелого человека, который согласился бы вернуть ее мне ... ? Говорил мне Лурье, что она у Юргенсона, будто бы для снятия копии. Но ведь пора уже снять копию! [...]

С. С. Прокофьев - И. Ф. Стравинскому

Тихуана

22 декабря 1920

Пекомый горячим солнцем, обнимаю Вас из Мексики. Через месяц или полтора надеюсь двинуться в Европу и обнять Вас непосредственно.

С. Прокофьев

С. П. Дягилев - Е. Г. и И. Ф. Стравинским

[Париж?]

[конец декабря 1920?]

Шлю тебе и твоей очаровательной жене мой преотрадный привет. С чувством симпатии и, надеюсь, благодарности.

Твой Сергей Дягилев



1921

М. Ф. Ларионов - И. Ф. Стравинскому

[Париж]

7 февраля 1921

Милый Игорь,

я тебе посылаю г-на Михайлова для переписки твоих партий "Свадебки" и для текста, который нужно подписать по-русски под французским текстом. Он знает французский язык, русский и музыку - он скрипач сам. Насколько все это хорошо Михайлов знает, ты сам проверь, так как за это не ручаюсь и не много его знаю: его мне самому рекомендовали. Так как он нуждается в работе, то согласен работать на твоих условиях, по 5 франков в час - 25 в день. Я нашел еще двоих, но они просили очень дорого.

Привет Екатерине Гавриловне от нас обоих.

Твой М. Ларионов

С. С. Прокофьев - П. П. Сувчинскому

Париж

11 марта 1921

[...] Относительно моего балета Дягилев еще не решил, пойдет ли он около июня (в Париже), или осенью, или в будущем году. Декорации Ларионова "пущены" здорово. Называется балет "Сказка про шута, семерых шутов перешутившего", по сказкам сборника Афанасьева. Стравинский и Дягилев от балета в больших восторгах. [...]

Н. Я. Мясковский - Б. В. Асафьеву

1 апреля 1921

[...] Что касается Ваших дел, то я думаю, что часть можно будет обделать: с уходом Лурье история с "Соловьем" значительно упрощается и я уже говорил об этом П. А. Ламму [...].

М. Ф. Ларионов - С. П. Дягилеву

Париж

22 мая 1921

[...] Так как ты работу над "Свадьбой" откладываешь, то по нашему условию тебе нужно мне уплачивать по 1 тысячи франков каждый месяц до начала работы в счет суммы за "Свадьбу" - это, чтобы ты не забыл.

Твой М. Ларионов

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Англе

25 июня 1921

Приезжаю в понедельник вечером.

Стравинский

В. А. Судейкина - И. Ф. Стравинскому

[Париж]

[июль 1921]

Милый Игорь Федорович,

Ваша открытка, как и известие о Вас, нас очень обрадовала - хорошо, что в чаду курортной жизни Вы о нас помните и нас любите. Мы Вас также. Наша жизнь складывается хорошо и мы уже не так несчастны, как были при Вашем отъезде. Еще сезон не начался, а у Сережи - уже несколько заказов и не плохих; один в Америке, так что, когда Вы приедете, мы Вас угостим хорошим ужином и отдадим 100 франков, которые должны. Во время пребывания монстра (Сережа иначе не называет Д.) к нам несколько раз забегал Кохно и рассказывал, между прочим, как Вы проводите время. Приезжайте скорей, а то нам завидно. Сережа в очень хорошем настроении (тьфу, тьфу... как бы не сглазить) и очень хочет Вас... не знаю, что он хочет, кажется покутить с Вами. Сейчас он мне кричит из седьмой комнаты (un bel appartement, hein [хорошая квартира, не правда ли? (франц.)]), что он Вас страшно любит и скучает без Вас, и что пора приехать сюда отдохнуть от отдыха. Внутренне мы не изменились: такие же милые и славные как были, особенно к Вам. Внешне немного: я себе выщипала брови, так что над глазами тонкий шнурок волос - это мне очень идет, у меня новое черное платье, стиль: молодая вдовушка из Островского. Сережа же закажет себе смокинг и костюм в Лондоне, куда он поедет в сентябре по очень важным делам (!) Ездили на несколько дней в Версаль отдыхать - а то все время в Париже, где кроме нас, кажется, никого нет - все решительно разъехались - все, едущие по направлению к Биаррицу просят дать Ваш адрес. Некоторым я отказываю, некоторым даю. Дала на днях уехавшей в Биарриц Фатьме Ханум (помните, были у них), которая хотела обязательно разыскать Стравинского и с ним выпить. Видите, какая у Вас репутация! Чтобы эта дама могла убедиться в противном, я дала ей Ваш адрес!

Милый друг, я кончаю письмо и поэтому нежно целую Вас. Мы оба Вас очень любим и ждем Вашего прибытия. Всем Вашим привет. Напишите мне, когда приедете, я очень хочу Вас видеть.

Вера Судейкина

С. П. Дягилев - И. Ф. Стравинскому

[Лондон]

[24 или 25 июля 1921]

Дорогой мой Игорь.

Посылаю тебе статью одного из твоих жидовских друзей. В качестве твоего истинного друга советую тебе остерегаться всех этих музыкальных жидов, ибо ты начинаешь замечать чего тебе стоит эта дружба. Я дрожал от злости, читая статью этого мерзавца. По моему принципу русские за границей, в особенности сейчас, не имеют права сводить счеты между собой - и потому надо оставить на его ответственность его преступное письмо. Отвечать нельзя ему, но в моем новом письме к английской публике я встану за тебя, как уже однажды в предыдущей моей статье. Сделаю это очень коротко, но, постараюсь, - ясно.

Целую, до скорого свидания.

Твой Сережа

P. S. Заставь перевести себе каждое слово.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Англе

27 июля 1921

Спасибо, дорогой, за письмо [и] статью г-на Куссевицкого. Разумеется, отвечать на нее не следует по причине, что русским грызться сейчас на глазах не приходится (хотя Куссевицкий этому принципу не следует), но статью эту я ему, Куссевицкому, когда время настанет, припомню, а сейчас следовало бы, чтобы кто-нибудь из англичан ответил (Ли Генри? - ответил бы хорошо). Мне хотелось бы вывести эту скотину на чистую воду, задав ему вопрос: что значит его фраза: "juxtaposition des valeurs tonale"? Но если отвечать, то, разумеется, не на злую глупость и пошлость Куссевицкого, а на то, что составляет существо всего его и их жидовско(как ты говоришь)-немецкого манталитета.

Целую тебя.

Твой И. Стравинский

В. А. Судейкина - И. Ф. Стравинскому

[Париж]

[27 июля 1921]

Милый Игорь Федорович,

штаны заказаны и Вы получите их к 1 августу, хотя Вы про высылку их ничего не пишите, но ясно, не зимой же в Париже будете в них щеголять. Цена их 110 франков (пока они не на Вас, потом они станут дороже ... ведь приобретают же Ваши вещи историческую ценность! Ну и постаралась сострить!).

Вторую неделю как живем на новой квартире. Первая неделя после переезда была чрезвычайно трудна - теперь немного легче. Никому не советую обустраиваться квартирой, отельная жизнь самая идеальная, и я часто вспоминаю с тоской наш отель.

Жара в Париже бешенная и если мы только мало-мальски устроимся денежно (есть кое-какие надежды), то на две недели уедем куда-нибудь. Наш адрес: 7, Av. Fremiet, 16 arr. Если напишите - буду более чем рада. Привет самый сердечный Екатерине Гавриловне. Вас мы нежно целуем.

Вера Судейкина

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

[Англе]

[29 июля 192I]

Сережа, я еще пораздумал над письмом Куссевицкого. Если ты считаешь все-таки нужным ответить в той или иной форме, то имей в виду, что la bete est venimeusee [это животное ядовито (франц.)]. Он сможет здорово навредить нам с тобой. Вот в каких руках (раньше этого не было) весь российский мир[!]... Не пиши, не тронь г...а. Мне кажется, что он очень был бы рад твоему ответу. Надо пройти молча. Подумай только, с нашим[-то] критическим багажом этот полный урод осмеливается критиковать нас [!] Ведь я все-таки, черт возьми, для очень многих сейчас большой музыкальный авторитет, а он критикует выбор моих инструментов, говоря, что для этого состава написана куча г...а. Ну для чего не написано г...а [?] И можно ли мне на это возражать - car il en tire le profit le juiv, a с ним вместе et tous ces Neumann [поскольку из этого извлечет пользу этот жид, а с ним вместе все эти Ньюмены (франц.)], чтобы продолжить ругань...

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

[Англе]

[конец июля 1921 ]

Телеграмму твою получил. Буду очень рад видеть тебя здесь и обо всем потолковать. "Домик" я уже сочиняю.

Исполни, пожалуйста, мою одну просьбу или поручи ее Борису - купи мне папиросы 200 штук "The Kisier Blend" (? 2), в желтых гильзах на ? 9, Bond Street. Деньги при свидании отдам. Жду тебя, а пока целую.

Игорь

Ради Бога, поменьше речитативов.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Англе

30 июля 1921

Нужно ли зарезервировать для тебя в гостинице Белянкина "Замок басков" две великолепные комнаты с ванной. Кормят так, как нигде в другом месте. Полный пансион на двоих обойдется 250 швейцарских франков.

Стравинский

В. А. Судейкина - И. Ф. Стравинскому

[Париж]

[8 августа 1921]

Милый Игорь Федорович!

Присылайте мне поручения хоть каждый день, их исполню с удовольствием - не ответила я Вам потому, что не могла найти Цедербаума. Вчера только он объявился и вот что он говорит. Учитель этот (фамилия Тронадаро) всю зиму будет читать лекции на высших педагогических курсах, поэтому уехать не может из Парижа. Если Вы хотите, я сделаю это так: помещу объявления в газетах и поручу всем найти учителя, затем выберу из всех подходящего и подробно Вам о нем напишу, а Вы дадите окончательный ответ - но раньше напишите мне Ваши условия: с какого Вам дня нужен учитель, каково жалованье, будет ли он целый день с детьми как гувернер, или только в часы занятий [?] Найти, я думаю, можно будет с легкостью.

Я на два дня ездила в Довиль продаваться - то есть продала американцам одну Сережину картину, - так что мы на некоторое время денежно успокоились. Видите, какая я деловая, так что можете мне поручать сложнейшие дела.

Целую Вас нежно. С. Ю. тоже целует.

Вера Судейкина

Как поживают Ваши штанишки, чемодан [нрзб.] и наши общие знакомые.

Э. А. Эберг - С. С. Прокофьеву

Париж

17 августа 1921

[...] С Дягилевым я вел переговоры целых две недели о расплате за "Петрушку" и с большим трудом это дело закончил. [...]

И. Ф. Стравинский - В. А. Судейкиной

Англе

21 августа 1921

Отвечая на Ваше милое письмо, в котором Вы так прекрасно описываете духоту, которая стоит в Париже, я посылаю Вам это стихотворение с моими портретом и музыкой (которое, надеюсь, Вы выучите наизусть к моему приезду). Мое поэтическое самолюбие было уязвлено, когда я нашел в Вашем письме отрывок из прекрасного стихотворения Пушкина "Осень". Если Вы процитировали его по памяти, то, пожалуйста, попытайтесь выучить и мое творение наизусть с тем, чтобы продекламировать его на Рождество.

Я обнимаю Вас с любовью и нежностью. Скучаю.

Ваш я

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Англе

25 августа 1921

Я снова в трудном положении. Жду две недели согласно твоему обещанию. Рассчитываю на твое дружеское расположение. Ожидаю остальной части работы Бориса.

М. Ф. Ларионов - С. П. Дягилеву

Париж

[сентябрь (?) 1921]

Милый Сергей Павлович!

Ты наверное забыл, что по моему контракту, касающемуся "Свадьбы", ты мне уплачиваешь из причитающихся за работу денег 1 тысячу франков в месяц - если только "Свадьба" не идет сейчас же за "Шутом". Я этих денег не получал уже три месяца. [...]

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

[Англе]

11 сентября 1921

Дорогой Сережа, отсутствие получения от тебя августовского взноса, несмотря на твое двукратное обещание, ставит меня в самое тяжелое положение, о чем расскажу только при свидании. Умоляю тебя - немедленно мне вышли деньги - я в отчаянии.

Игорь

В. А. Судейкина - И. Ф. Стравинскому

[Париж]

[до 12 сентября 1921]

Милый Игорь Федорович,

телеграмму Вы получили - теперь письмом я еще подтвержу что я знаю о Дягилеве. Когда я получила Вашу телеграмму, я звонила в отель "Континенталь" и там мне сказали, что Дягилев уехал утром в Лондон, я это знала еще и от Бориса, который в этот приезд бывал у нас часто и, наконец, сообщил нам, что на днях они уедут в Лондон, но что через неделю они обязательно вернутся, потому что в Париже у них некоторые переговоры.

Сегодня у нас была балетная артистка Балашова, которая, между прочим, сказала, что на днях должна пойти к Дягилеву "дать окончательный ответ" относительно "Спящей красавицы", а ждет она его возвращения из Лондона к понедельнику 12. Вот все, что я знаю.

Теперь у меня к Вам дело: у меня такое чувство, что у Вас материальные дела неважные. Если это так, то я могла бы Вам предложить одно дело, а именно написать к пьесе одного француза музыку. Француз этот субсидируется Ротшильдом - и о Вас мечтают там и днем, и ночью, но не знают, согласитесь ли Вы на это дело. Деньги можно получить очень приличные. Если Вы, в принципе, не имеете ничего против, то напишите мне и тогда я сообщу Вам все остальное и уже к Вам обратятся официально. Я, так сказать, зондирую почву. Вообще в Париже несколько раз заходила речь о Вас, но почему-то говорили: "Да, но он только работает с Дягилевым и вряд ли будет что-нибудь делать с другими".

Я жду скорого ответа. Извините за неряшливость письма, пишу в страшной спешке. Целую крепко.

Вера Судейкина

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

[Англе]

[18 сентября 1921]

Дорогой, я очень, очень рад твоему приезду и сожалею, что твой насморк его отсрочивает.

Но что значит твое молчание относительно денег, которые ты дважды обещал и которые я до сих пор не получил? Я тебе еще недавно в Лондон писал об этом. Получил ли ты мою открытку? Положение мое очень тревожное, я в отчаянии и не могу больше ждать в этот раз; при свидании расскажу в чем дело. Умоляю тебя прислать немедленно по телеграфу августовский взнос, без которого - крышка.

Твой И. Стравинский

В. А. Судейкина - И. Ф. Стравинскому

Париж

19 сентября 1921

Дорогой Игорь Федорович,

надеюсь, что Вы уже урегулировали Ваши взаимоотношения с Дягилевым, так как он намеревался навестить Вас завтра. Я имела полезную беседу с Кохно и надеюсь, что все будет хорошо.

Теперь о моем предложении. Френсис Пикабиа написал пьесу, которую он предполагает поставить следующей зимой. Будет дано не одно представление, а она будет идти около двух месяцев. Относительно Вас он имел беседу с Вермелем. Если бы Вы дали согласие написать музыку к пьесе, то это было бы хорошо оплачено. Ротшильд (не знаю точно, какой из них) будет субсидировать это предприятие. Сообщите мне, интересует ли Вас этот проект и что я должна предпринять по этому поводу. Если же все это не вызывает у Вас энтузиазма, то не сердитесь на меня, ибо это лишило бы меня уверенности, окажись я опять в подобной ситуации. У меня много связей в театральных и музыкальных кругах и в будущем что-нибудь можно будет организовать вновь.

Я получила Ваше письмо по поводу бумаги, в которое был вложен и Ваш портрет. Мне очень понравилось предложение по поводу последнего. Я дала поручение фотографу послать Вам мою фотографию в обмен на Вашу, но не смогла, к сожалению, выполнить первого поручения: просмотрела насквозь всю телефонную книгу, но нужного магазина, торгующего бумагой, не нашла. Буду пытаться все же выполнить Вашу просьбу. Что касается портрета, то должна сказать Вам, что выглядите на нем достаточно веселым и совершенно не злым, как на некоторых других фотографиях.

Помогите мне в одном вопросе. Мы бы хотели взять в аренду фортепиано. Не могли бы Вы попросить Плейеля снизить цену? Удобно ли это для Вас? Об это можно поговорить с ним, когда Вы будете в Париже, воспользовавшись нашим домом. Извините меня, и если эта просьба доставит Вам какие-либо неудобства, то забудьте о ней.

Сергей уезжает в Лондон в конце месяца. Я бы тоже с удовольствием поехала на премьеру "Спящей красавицы", но совсем не уверена, что со мной подпишут контракт.

Мы оба целуем Вас. Наш сердечный привет Екатерине Гавриловне.

Вера Судейкина.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Париж 1 октября 1921

Для меня было большой радостью узнать, что Вы ставите шедевр нашего великого и любимого Чайковского - "Спящую красавицу". Это даже двойная радость, так как эта вещь для меня наиболее полно олицетворяет тот период нашей русской жизни, который мы зовем "петербургским периодом", запечатлевшимся в моей памяти утренним видением императорского кортежа Александра III - огромного императора и его огромного кучера, - и невероятная радость, ожидавшая меня в тот вечер: "Спящая красавица".

Кроме того, мне как музыканту доставляет большое удовлетворение видеть на сцене эту непосредственную вещь в эпоху, когда люди, не являющиеся ни простодушными, ни наивными, ни опять-таки непосредственными, тщатся достичь в своем творчестве простоты и "скромности". Чайковский самой природой был в полной мере наделен всеми этими достоинствами. Вот почему он никогда не боялся дать себе волю, хотя жеманные господа и академического, и рафинированного толка бывали шокированы искренностью и безыскусностью его музыки.

Чайковский обладал мелодическим даром, и мелодия - самое главное во всех симфониях, операх и балетах, созданных им. Для меня совершенно не существенно, что его мелодии не всегда равноценны. Важно, что он был творцом мелодий, а это дар чрезвычайно редкий и ценный. Между прочим, Глинка тоже обладал им, и в несколько иной степени, чем прочие...

И это уже нечто, весьма отличное от немецкого.

Немцы создали немало музыки, но пользовались при этом все больше темами и лейтмотивами, заменявшими им мелодию.

Музыка Чайковского, которая никому не кажется специфически русской, часто на деле является куда более русской, чем музыка, с некоторых пор считающаяся таковой и снабженная поверхностно "московским" колоритом. Это музыка совершенно русская, как русскими являются - пушкинский стих, романс Глинки, портрет Кипренского. Никогда не задаваясь целью культивировать в своем искусстве "душу русского крестьянина", Чайковский подсознательно черпал из подлинно народных источников.

И как характерны были его пристрастия в музыке, прошлой и его собственного времени! Он преклонялся перед Моцартом, Купереном, Глинкой, Визе: это заставляет нас сомневаться (или нет) в его вкусе. Странно! Всякий раз, когда русский музыкант попадает под влияние латино-славянской культуры и оказывается на границе между австро-католическим Моцартом, обращенным к Бомарше, и германо-протестантским Бетховеном, склоняющимся перед Гёте, результат получается поразительный ...

Балет "Спящая красавица", вне всякого сомнения, - убедительный пример огромного таланта Чайковского. Этому культурному человеку с его знанием старинного творчества и старинной французской музыки не было необходимости вдаваться в археологические изыскания, чтобы надлежащим образом воспроизвести эпоху Людовика XIV; он выразил ее характер на своем музыкальном языке, предпочитая сознательной, но вымученной стилизации невольные, зато живые исторические неточности - смелость, доступная только большим художникам.

Совсем недавно мне удалось заново просмотреть партитуру балета. Я инструментовал некоторые номера, которые оставались неоркестрованными или незавершенными. Я провел несколько очень приятных дней, снова и снова убеждаясь в свежести и изобретательности, силе и мастерстве музыки. И я искренне желаю, чтобы Ваша аудитория во всех странах мира воспринимала этот балет так же, как воспринял его я, русский музыкант.

Всегда Ваш Игорь Стравинский

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

[Биарриц]

[конец октября 1921]

Дорогой, только что получил прилагаемую здесь записку. Не пишу Бароччи, ибо не уверен в том, что он в Париже еще.

Я выезжаю во вторник и буду в Лондоне в среду вечером. Serai enchante a te trouver a la gare [Был бы счастлив встретить тебя на вокзале (франц.).]

Получил ли ты рукопись - оркестровку "скрипичного концерта" из "Спящей [красавицы]"?

Твой И. Стравинский

И. Ф. Стравинский - Л. С. Баксту

Лондон

2 ноября 1921

Со всей моей симпатией и новым восхищением.

Игорь Стравинский

И. Ф. Стравинский - В. А. Судейкиной

[Биарриц]

[17 ноября 1921,] четверг

Верочка, наконец-то получил я так страшно ожидаемое твое письмо. Я тоже не думал, что так сильно люблю. Я просто места себе не находил, оставаясь целую неделю без твоего письма. Я каждый день заходил на почту - почтари уже наизусть меня знают, и все нет да нет. Возвращался по темным улицам Биаррица со злым и неудовлетворенным чувством, которое к тому же надо было скрывать. Слава Богу - вчера получил от Бориса письмо, в котором он меня предупредил о твоем [письме] и сегодня [пришло] твое.

Моя Верочка, моя троекратная любовь [!] Да. Верочка, за это, как видишь, платимся и, может быть, предстоит и еще платить! То, что от С. Ю. нет писем, меня тревожит, ибо, хотя мы и расстались в ладу и в миру, и он имел вид совершенно успокоенный, но этот припадок бешеной ревности, очевидно, не единичный случай - ведь за несколько дней до того памятного для меня четверга он тебе писал письмо, которое, по собственному признанию, не отправил и которое, как он мне сам говорил [...]

Письмо твое с грустью в душе сжег. Прошу Бориса писать пока на Poste restante. Тогда он может писать все, что угодно - Poste restante во Франции - верное дело.

И. Ф. Стравинский - В. А. Судейкиной

[Биарриц]

[18 ноября 1921]

[...] Через Бориса получил вчера твое письмо... Я работаю в настоящее время, сочиняя, по пять часов в день с 10 утра, но сейчас я не способен ничего делать, могу только думать о тебе и сочинять музыку, такую музыку, которая связана с тобой. Собираюсь идти пить чай, затем я выйду, зайду на почту. Быть может, там меня ожидает весточка от тебя - это все, чего я хочу... Что нам делать с тобой? Я много думаю об этом... Я покинул Лондон в надежде увидеть тебя в январе...

И. Ф. Стравинский - В. А. Судейкиной

[Биарриц]

[19 ноября 1921,] суббота

[...] О, Верочка, - думаю, что это неизбежно, это важно и ты должна вернуться к нему. Третьего не дано, и я согласен с тобой - нельзя построить своего счастья на несчастье другого. Да поможет Бог тебе разобраться с твоими чувствами ко мне и не обнаружиться им никогда. Написал ли тебе С. Ю. о деталях нашей встречи?...

И. Ф. Стравинский - В. А. Судейкиной

[Биарриц]

[19 ноября 1921] суббота

Верочка моя, только что отправил тебе письмо, как опять сажусь тебе писать, пользуясь тем, что никого дома нет и обладаю достаточным спокойствием, что так приятно; к тому же в лихорадочной спешке и волнении моего сегодняшнего первого письма (где "суббота" не подчеркнута) я не ответил на один твой вопрос, моя Верочка. И вопрос этот такой для меня дорогой, такой желанный и любовный, что я вот уже 24 часа с ним вожусь, и повторяю его, и ношу в левом кармане письмо с этим вопросом, боясь расстаться с ним. Ты хочешь знать лишь "одно", буду ли тебя любить несмотря ни на что Ах, Верочка, могу ли я тебе ответить иначе, чем ты сейчас на тот же вопрос, который и я тебе ставлю? Говорю "сейчас", потому что всегда мне в голову приходит такая мысль: вот мы сейчас в состоянии исключительно острого ощущения влечения друг к другу [...]

И. Ф. Стравинский - В. А. Судейкиной

[Биарриц]

[конец ноября 1921]

[...] Я постоянно думаю, что мои слова в полной мере не выражают того, что творится в моей душе - только музыка инстинктивно ... способна, не сковывая, выразить сокровенное - но, быть может, музыка нечто совершенно иное ... Но ты пишешь, я страстно жду твоих слов о любви ко мне, без чего мне сейчас не прожить. Пиши каждый день, если можешь, Верочка, моя дорогая, дорогая любовь ...

И. Ф. Стравинский - В. А. Судейкиной

[Биарриц]

[30 ноября 1921,] среда

Вера моя, только что прочел твое письмо от понедельника (после двухдневного - воскресенье и понедельник - отсутствия писем, как я и ожидал) и вот что я хочу тебе сейчас же сказать. У меня сейчас очень большие неприятности и [:] финансового характера, у меня тоже сильное напряжение нервов из-за упорного сочинительства, у меня колоссальный ком на душе, который меня преследует всюду, чтобы я ни делал, - это моя любовь к тебе, связанная с этой мучительно-невыносимой разлукой. Все это я перенесу, все как пух - все, только бы получать от тебя такие письма, как это последнее.

Вера моя, есть одна вещь, которая меня может повергнуть в самый страшный ужас - это если бы твоя фраза: "я стараюсь убедить себя, что разлука с тобой неизбежна, что любовь наша не будет вечной и что нужно уже сейчас начать успокаиваться" - если бы эта фраза стала ...

С. Ю. Судейкин - С. П. Дягилеву

[Париж]

[начало декабря 1921]

Дорогой Сергей Павлович!

Я очень сожалею, что беспокою тебя. Я так тебя люблю и ценю. [...]

Равновесие моей жизни знает только В. А. Я тебя очень прошу и буду весьма признателен, если ты ее немедленно отпустишь. [...]

Я думаю, что ты за это время узнал В.А. Это исключительно сильная и честная натура. Подумай, сейчас ей предстоит или уехать от тебя без твоего согласия, или сознавать, что моя работа и здоровье не на той высоте, на какой могли бы быть. Согласись, положение ее безвыходное!

Я дал тебе Бориса (если он тебе надоел, я охотно возьму обратно) и В.А. Этим я показал свою любовь [к тебе] [...].

Ты, вероятно, знаешь или слышал, что у меня бывают иногда припадки бешенства (это следствие моей болезни) и я не желал бы доставить мучительные минуты моей жене, которую я боготворю. [...] Игорь, с которым я виделся и завтракал, испытал мое бешенство на себе и находит, что Вера должна немедленно приехать. [...]

С. Ю. Судейкин - С. П. Дягилеву

[Париж]

[20-е числа декабря 1921]

Дорогой друг,

я надеюсь, что ты понял необходимость приезда моей жены. Когда я подписывал контракт, я никогда не думал [, что спектакли продлятся] более двух месяцев. К моему сожалению, приходится сократить немного этот срок. (Все же она сыграет 30 спектаклей. Она ведь не профессиональная актриса, а моя жена, да и вряд ли твои примы согласились [бы] без отдыха играть более.) Доктор мне категорически запретил волнения и, главное, ночную работу. Состояние моего сердца плохо ввиду непрерывного волнения. Я продолжаю работать ночи напролет, или пишу письма, которые не посылаю.

Более 200 часов я ждать не в состоянии. Пишу тебе это весьма серьезно.

Я доказал тебе свое отношение, отпустив на 50 дней жену, которую обожаю.

Я уверен, что ты поймешь меня и доставишь в полном порядке драгоценнейшую для меня жизнь.

Будешь совсем очарователен, если сократишь ожидаемый мною срок хоть на несколько часов и ответишь телеграммой, когда [я] ее увижу.

Мой доктор присоединяется к моей просьбе.

Твой Сергей

P. S. Могу ждать только 12 тысяч минут! Сократи этот срок!

Е. Г. и И. Ф. Стравинские - С. П. Дягилеву

Биарриц

29 декабря 1921

Дорогому другу Сергею Дягилеву желают очень счастливого года Игорь и Екатерина Стравинские.

В. А. и С. Ю. Судейкины - С. П. Дягилеву

Париж

29 декабря [1921]

[В. А. Судейкина]

Многоуважаемый Сергей Павлович!

С большим опозданием я хочу поблагодарить Вас за то, что Вы меня отпустили. Я так счастлива что приехала в Париж, к Сереже, потому, что мой приезд был действительно необходим. [...]

Здоровье Сережи только сейчас восстанавливается и я приехала очень вовремя, он действительно не ради каприза меня выписал. [...]

[С. Ю. Судейкин]

Дорогой Сережа,

я очень благодарен тебе за то, что ты отпустил Веру, которая наладила мою жизнь, и за то отношение, которое было тобой проявлено, когда она была у тебя. Я всегда знал и ценил твое тонкое к себе отношение.

Ждем приезда балета в Париж с нетерпением, чтобы аплодировать.

Жму руку.

Твой Судейкин



1922

И. Ф. Стравинский - Б. Е. Кохно "

[Биарриц]

[январь 1922]

[...] Итак, где-то в начале или середине февраля "Мавра" будет целиком закончена, тогда я возьмусь за "Свадебку". [...]

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Биарриц

11 января 1922

Сережа, дорогой мой, у меня есть потребность хотя бы в нескольких словах поделиться с тобой следующим: Шанель, как я и думал, отняла дом у Белянкиных (сказавши, что хочет etablir definitivement une maison de couture [окончательно основать дом моды (франц.)]). Сейчас при многих невыясненных перспективах этого года - этот факт особенно бьет по моему моральному состоянию: оно в очень плохом состоянии. А было ведь так хорошо! Работалось мне как никогда. "Мавра" - это, кажется, лучшее, что я сделал; и энергия мне еще очень нужна.

Эта крупная неприятность, которую мог сделать лишь самый последний прохвост, сильно подкосила мою бодрость. Я ощущаю странное беспокойство за свое будущее, что в сильной мере действует на мои силы. Мое положение без преувеличения грозит сделаться в самом непродолжительном будущем отчаянным.

Мне очень тяжело на душе - здесь нет ни души - свои в счет не идут. Мне несколько легче, когда могу поделиться с другом. Уверен, что ты меня пожалеешь, потому что не раз видел доброе и участливое ко мне отношение. Это все, что мне от тебя нужно.

Целую тебя крепко.

Твой И. Стравинский

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Биарриц

20 января 1922

Огромное тебе спасибо, дорогой. Твое доброе, теплое письмо мне особенно нужно теперь, и я тебе душевно благодарен за него. Жду тебя и Бориса (и Броню) с нетерпением.

Твой Игорь.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Биарриц

4 февраля 1922

Сережа, дорогой, что мне делать, писать ли в Америку, сговариваясь о поездке концертной на будущий год, или подождать еще? Напиши мне хоть два слова в ответ, ибо обстоятельства мои заставляют меня серьезно подумать об этом. Не хочу ничего предпринимать, не посоветовавшись с тобой. Целую тебя.

Твой И. Стравинский

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Биарриц

11 февраля 1922

Мой дорогой Сережа,

чувствую, что тебе тяжело на душе, что мучают тебя твои-мои дела. Ах, если бы мне чем-нибудь можно было бы помочь тебе! Чем? Если музыкой своей не удастся помочь, то чем же? [...]"

Мне покоя не дают мысли о тебе и о том, что у тебя делается, хотя я ровно ничего о тебе не знаю до сих пор.

Твой И. Стравинский

С. Ю. Судейкин - С. П. Дягилеву

[Париж]

[март? 1922]

Дорогой Сергей Павлович!

Я очень сожалею, что ты понял мой разговор, как отказ от "Байки". Согласись, эту вещь я вынашивал около года, сделал два эскиза, говорил с Игорем о третьем варианте.

Мне очень трудно отказаться от этой работы и я с тем же горячим желанием сделал бы ее.

Что касается моего разговора вообще об участии в твоем балете, то [ты] ответил мне, что ничего не предвидишь, я этому верю. Начало моего разговора с некоторой осторожностью [было продиктовано тем, что я] не желал навязывать себя тебе [...].

"Байка" - интереснейшая постановка, о которой я мечтал целый год.

Ты меня не понял и прекратил разговор слишком быстро, а я не хотел настаивать на продолжении разговора.

Жду твоего ответа. Игорю я написал подробно о том же. [...]

С. П. Дягилев - С. Ю. Судейкину

[Монте-Карло]

[март?] 1922

Милый друг Сережа!

Я приехал к тебе с самым добрым намерением обсудить постановку "Байки". Понятно, не хотел говорить о том, что ты желал "проверить мое отношение к тебе" на основании каких-то "сплетен", о которых я ничего не знал!

Ты сразу мне сказал - дословно, - что ты решил отныне работать только при условии, если тебе будет поручена целая программа. Тут же с некоторым недоверием ты добавил, что не знаешь с кем рядом ты должен был бы стоять в программе. Я думаю, что если бы я сейчас настаивал, то ты при дружбе ко мне согласился бы исполнить эту работу. Однако, это не в моих принципах - каждый художник должен у меня сотрудничать за радость работы, а не из наилучших, даже дружеских чувств. Ты настаиваешь на том, что твое положение в последний год изменилось, что ты стал первым парижским декоратором и завален декорациями. Зная, что ты говоришь искреннюю правду и уступая твоим доводам, я отдал "Байку" другому художнику в ожидании случая, когда смогу передать тебе более ответственный труд.

Дружески твой

СД

С. П. Дягилев - И. Ф. Стравинскому

Париж

23 апреля 1922

Марсель, по-видимому, невозможен. Если же так, то необходимо будет снизить гонорары. Я боюсь, что во время торжеств открытия нашего театра осенью, мы вынуждены будем принести в жертву "Свадебку". Ты и Броня будете наверняка готовы? Если "Свадебка" будет отложена, не предпочли бы ты и Борис уступить премьеру "Мавры" Раулю. Я надеюсь приехать в Монте-Карло в четверг.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Монте-Карло

24 апреля 1922

Ода Слободская подданная Литвы. [Она] принимает условия. Обеспечьте ей срочно визу по адресу: Милан, Excelsior. Я в восхищении от "Мавры".

Игорь

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Монте-Карло

24 апреля 1922

Я уверен, что Броня никогда не справится со "Свадебкой" за один месяц. Свяжись Chester по поводу "Байки".

Л. С. Бакст - С. П. Дягилеву

Париж

26 апреля 1922

Любезный друг Сережа.

Я узнал, что ты, не предупредив меня, поручил другому лицу исполнение декораций и костюмов к "Мавре". Согласно выданному тобою документу, я взыщу с тебя неустойку в десять (10) тысяч франков через моего адвоката. Зная, что твое горячее желание, заявленное при Нувеле, Кокто и Бароччи, было видеть меня исполнителем вышеназванной постановки, могу только сожалеть о причиненной тебе г-ном Стравинским досаде и пользуюсь случаем указать тебе на то, что ты со своей стороны можешь вычесть эту сумму из его гонорара. Конечно - это только дружеский совет.

Разумеется, при новом повторе нашего обязательства и речи не может быть о каком бы то ни было моем сотрудничестве в сезоне твоем в Opera.

Письмо это прошу тебя показать г-ну Стравинскому. Жму руку.

Лев Бакст

С. П. Дягилев - Л. С. Баксту

[Париж]

27 апреля 1922

Дорогой друг Левушка.

Мне очень жаль, что мысль, которая у меня только родилась в голове и не получила еще даже окончательного осуществления, уже тебе известна ранее, чем я смог сам о ней сообщить.

Дружески жму твою руку.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Монте-Карло

3 мая 1922

Получено мною из Дирекции Русского балета С. П. Дягилева тысяча пятьсот франков (Fr. 1500).

Игорь Стравинский

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Париж

[май 1922]

Дорогой, отвечаю тебе вместо Бориса на твой вопрос, кончил ли я увертюру. Нет, еще не кончил. Ты не беспокойся, я ее сочиняю, и тебя не подведу, как никогда не подводил.

Целую тебя.

И. Стравинский

И. Ф. Стравинский - Е. Г. Стравинской

Париж

29 мая 1922

Моей жене!

Через 15 минут начинается концерт. Мы все в страшном волнении. Мы все, Дягилев, Ансерме, Фительберг, аккомпаниатор-пианист, кое-какие певцы и я будем на эстраде - это в той зале, где мы ужинали в прошлом году осенью с тобой - бордо с золотом, только установлена эстрада.

Игорь Стравинский

Л. С. Бакст - С. П. Дягилеву

[Париж]

Пятница [после 3 июня] 1922

Любезный Сергей,

нисколько не удивился, узнав о провале нового произведения Янкеля Штравинского; [:] мне свидетельствовали о трескучести и нудности провала; музыканты (и какие!) снисходительно кидали: "assez pittoresque, mais insupportablement long" ["довольно красочно, но невыносимо длинно" (франц.)].

Лев

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

Монте-Карло

21 [июня?] 1922

Вера приедет повидаться с тобой. Все объяснит. Попроси ее ничего не писать [мне].

Игорь

Б. П. Юргенсон - И. Ф. Стравинскому

Москва

25 июня 1922

Многоуважаемый Игорь Федорович,

обращаюсь к Вам после долгого и невольного перерыва наших письменных сношений. О Вас еще время от времени до меня доходили слухи и сведения о новых Ваших произведениях, но обо мне и моей судьбе Вам, вероятно, кроме общих сведений о России и русских, вряд ли что доходило. В настоящее время я уже четвертый год тяну лямку службы. Сначала был заведующим нотной секцией музыкального отдела Народного комиссариата просвещения, а теперь состою заведующим технической частью Государственного музыкального издательства, во главе которого стоят П. А. Ламм, Н. Я. Мясковский и В. М. Беляев. Брат мой служит при нашей бывшей нотопечатне.

Вам, вероятно, известно, что материальные условия жизни здесь очень затруднительны и потому приходиться перебирать в уме все свои прежние источники дохода и соображать как их использовать.

Чтобы обеспечивать один из таких источников, позволяю себе обратиться к Вам или через Ваше посредство к Дягилеву (адреса коего не знаю). Я с 1917 или 1918 года не получал от него условленной платы за пользование материалом "Жар-птицы". Нет сомнений, что за истекшие с того времени годы в нашу пользу должна была накопиться некая сумма, получить которую нам было бы теперь очень кстати. Надеюсь, Вы не откажитесь выяснить этот вопрос с Дягилевым, так как мне из Москвы гораздо труднее это сделать. По выяснении суммы известите меня (по прежнему адресу) сколько и через кого можно получить и я постараюсь войти в соответствующие сношения с указанным лицом или фирмой.

Очень меня этим обяжете.

На днях я получил письмо от фирмы Chester в Лондоне, которая, между прочим, сообщает, что приобрела от Вас какую-то новую сюиту из "Жар-птицы". Нет ли тут какого-нибудь недоразумения?

Искренне уважающий Вас

Б. Юргенсон

Б. Ф. Шлёцер - И. Ф. Стравинскому

Дьепп

27 июня 1922

Глубокоуважаемый Игорь Федорович,

статья моя о "Мавре" вышла в самый день моего отъезда из Парижа; прочел я ее уже в поезде, и хотя меня предупреждали, что она искажена, но я ужаснулся, увидев, что редактор позволил в ней вычеркнуть одну фразу, которой я придавал большое значение. Смысл ее был тот (дословно не помню), что весьма возможно, что я ошибаюсь в своей оценке "Мавры", но если через год я увижу себя неправым, то первый же признаюсь в этом и буду рад сказать, что ошибся, ибо, конечно, ошибки критиков (их столько уже было) имеют гораздо меньше значения, чем ошибки кудесников, творцов.

Вам, вероятно, все это не столь важно. Но Вы знаете как исключительно высоко я ценю Ваше творчество, как я люблю его и мне хотелось бы, чтобы знали также, что если я позволяю себе выразиться откровенно о том, что мне не по душе в Вашей деятельности, то делаю это с теми чувствами уважения, которые всегда вызывают к себе гениальные кудесники, и вполне признавая, что, быть может, ошибаюсь я, а не Вы.

Вчера уже написал об этом инциденте в редакцию "Последних новостей", предупреждая, что повторение подобного цензурирования моих статей, вызовет отказ мой от дальнейшего сотрудничества.

Примите уверения в моем глубоком уважении и преданности.

Б. Шлёцер

И. Ф. Стравинский - Б. Ф. Шлёцеру

[Биарриц]

[начало июля 1922]

Многоуважаемый г-н Шлёцер!

Я тоже того убеждения, что ошибки критиков имеют гораздо меньшее значение, чем ошибки художников-творцов, но должен признаться, что не совсем понимаю, какой из этого мне (или публике) следует сделать вывод.

Также не понятна для меня фраза Ваша: "Если через год я увижу себя неправым". Почему через год, а не через два, или же через пять? Вообще, если вы предполагаете возможность ошибки в вашей оценке "Мавры", то надо было подождать и уж во всяком случае удержаться от таких категорических утверждений, как: '"Мавра" - первая неудача Стравинского' (и далее - 'быть может, мы ошибаемся и "Мавра" лишь случайная неудача').

В общем же я недоумеваю, как придавая такое большое значение Вашей статье и оценке "Мавры" (как это явствует из Вашего письма), Вы можете ограничиться предупреждением редактору, что дальнейшее цензурирование Ваших статей вызовет отказ с Вашей стороны от сотрудничества. Неужели этого случая не достаточно, и ошибки, которые, судя по Вашему письму, изменили весь смысл статьи, останутся не исправленными?

Если эти фразы не перевраны редакцией, то мне кажется, что фраза, которую редактор упразднил, ничем не изменила бы их смысла, будь она напечатана, [но], наоборот, по-моему, она отняла бы у них весь смысл.

Л. С. Бакст - С. П. Дягилеву

Париж

[июль (?) 1922]

[...] Бойтесь вашей художественности - в ней есть мертвый узел; [то,] что в ы видите в кубизме - это не его суть; как вы утилизируетесь в кубизм - это огромная ошибка, до смеха включительно - припомните позорный "Фейерверк" Балла, сказки Ларионова и, к счастью, испарившийся "Соловей" Деперо... Memento mori [помни о смерти (лат.)].

[Я ратую] за искусство легкое, грубоватое, без претензии и без эстетизма. Бойтесь заданий Стравинского. Это большой музыкант - но маленький мозг.

И. Ф. Стравинский - С. П. Дягилеву

[Биарриц]

20 июля 1922

Дорогой, два слова в ответ на твое письмо. Имей в виду, что тут никакого постоянного оркестра нет, когда же кое-какие представления (самого печального характера) дают, то играет самый жалкий сброд в 18-20 человек. Сцена очень маленькая, но это ничего, играл же ты в Марселе! Что касается публики, то 20, 22 будут иностранцы, но срок-то крайний к 24, 25 все разъезжаются сразу. Спешу опустить эти строки с express"oм, потому кончаю. Целую тебя крепко.

Твой И. Стравинский

И. Ф. Стравинский - Б. Е. Кохно.

Биарриц

6 августа 1922

[...] Если бы люди могли слышать мою музыку, когда я ее пишу, то думаю, они говорили бы о ней гораздо меньше глупостей. Я должен признать, что в последние годы до меня в основном доходят сведения только о недостатках, содержащихся в моей музыке, о которых я сам прекрасно знаю, но никто (буквально никто) не говорит о ее достоинствах, что для меня зачастую превращается в источник отчаяния. Это вынуждает меня невольно проявлять необыкновенную твердость, что временами очень болезненно. [...]

С. С. Прокофьев - В. В. Держановскому

Этталь

20 октября 1922

[...] Завтра я еду в Париж [...]. Если увижу Стравинского, наставлю его на "Музыку". Если нет, узнаю и сообщу Вам его адрес. Но письма всегда его достигнут, если Вы напишите через Дягилева [...].

С. С. Прокофьев - П. П. Сувчинскому

Париж

27 октября 1922

Дорогой Петр Петрович,

в течение воскресенья, понедельника и вторника в Берлин приезжают: 1) Кусевицкий, 2) Дягилев, 3) Стравинский, 4) я. [...]

С. С. Прокофьев - В. В. Держановскому

Этталь

6 ноября 1922

[...] В Париже видел Стравинского. Он Ваши письма получил, но, кажется, отвечать не собирается, принадлежа к той категории людей, которые не умеют писать и никогда ни на что не отвечают. Все же из разговора я понял, что фактических данных Вы, вероятно, сможете от него добиться. Поэтому я советую Вам написать ему еще раз и попросить именно сухих фактов, а не спекуляции, за которую он не знает как взяться. Пишите ему лучше не на Дягилева, а так: M. Igor Strawinsky, Maison Pleyel, 22, rue Rochechouart, Paris IX. [...]

П. П. Сувчинский - Н. С. Трубецкому

Берлин

14 ноября 1922 [...]

Здесь был Стравинский, с которым мы очень сошлись. [...]

П. Л. Сувчинский - И. Ф. Стравинскому

Берлин

21 ноября 1922

Дорогой Игорь Федорович!

Только что вернулся с концерта. Этим заключилась неделя "Весны священной", так как я ходил на все репетиции бедного Ансерме и присутствовал при его мучениях с дубовыми немцами. Но все прошло очень хорошо. На генеральной репетиции была устроена овация с небольшим свистом, зато сегодня, на самом концерте, немцы вооружились свистульками и свистели во всю (и здесь не обошлось без эрзаца; уж если хочешь свистеть, то свисти ртом, пальцами, а не свистулькой!). В ответ поднялся крик и аплодисменты. Словом, даже Вы были бы довольны! Зал был переполнен. Как я увидел после долгого промежутка, "Весна" воспринималась совсем по-иному, и не хочу [говорить], ибо не умею выразить, как я над ней всю неделю дрожал и холодел.

Не сердитесь, если я решаюсь задать Вам один вопрос, [но считаю себя] вправе поделиться одним сомнением: - мне все кажется, что у "Весны" нет достаточно сильного и заключительного тембрового конца.

Конечно, замечательно, что Вы избежали "прометеевского" соблазна всеразрушающего нарастания и оставили последнее движение, так сказать, на одном уровне. Но мне кажется, в таком случае необходимо сохранить регистр, постепенно очерствить звучность, сделать ее к концу каменной чугунной машинкой. И этому мешают струнные, которые мягчат звучность и которые так бы хотелось с ц. 196 (хотя бы!) совсем выключить за счет ударных и духовых. Может быть, я ошибаюсь и, повторяю, не сердитесь, что я Вам об этом пишу, но я для себя лично убедился, что струнные divisi мешают осуществлению Вашего же тембро-ритмического замысла.

Ансерме больше не видел, так как был очень занят. Ваш американец 30 будет играть в филармонии свои сочинения. Без конца вспоминаю Ваше требование и благодарю Вас за него как только могу!

Стало легче жить, когда знаешь, что где-то Вы живите. Ваш сотрудник Антейл хлопал "Весне" как только мог!?... Если бы Вы знали что за гов..ще Концерт Бузони.

Крепко обнимаю.

Преданный П. Сувчинский

Целую ручки Анны Кирилловны.

Когда вслушиваешься в пантеистическую инструментовку "Весны", особенно первую часть, то становится понятным Ваш уход к механизму и инструментальному аскетизму. И как это органично!

П. Ф. Челищев - С. П. Дягилеву

Берлин

21 ноября [1922]

[...] Вчера был на концерте Ансерме - он дирижировал "Весной священной" - я был совершенно потрясен - удивительная музыка - такая сильная и такая простая - самое удивительное, что ее нельзя не слушать - она с Вами делает всё, что угодно - обыкновенно такая музыка утомляет и надоедает, но "Весну священную" слушал бы несколько раз - это настоящая музыка! А как она оркестрована! Удивительно!

Вам смешно будет это всё читать, бессвязное и неумело сказанное. Я не умею всего этого объяснить - но я чувствую, что это чистый вид музыки, который никаких зрительно иллюстративных впечатлений не вызывает. С немцами делалось вчера что-то небывалое - одна половина зала безумно хлопала, другая - свистела, орала, хохотала и т.д. Шум после концерта был невообразимый - незнакомые люди спорили друг с другом, хлопающие со свистящими, которые вынули ключи и свистели в них. Я никогда не видел и не помню такого гама и шума в Берлине. Дирижер великолепный - бился он ужасно с немцами, которые никак не могли понять самых простых вещей. Вчера была настоящая победа русских над немцами! [...]

P. S. Передайте, пожалуйста, мой привет Стравинскому - какой он удивительно простой - мы часто в Берлине виделись - он славный, с ним себя очень легко чувствуешь. [...]

С. С. Прокофьев - В. В. Держановскому

Этталь

23 ноября 1922

[...] На днях вышла в две руки концертная сюита из "Петрушки", необычайно звонко состряпанная автором. [...]

П. П. Сувчинский - Н. С. Трубецкому

Берлин

25 ноября 1922

[...] Отвел душу со Стравинским, который был здесь недели две. Но это только в профессиональной сфере музыки. Вообще-то в Берлине ужасно. [...]

С. С. Прокофьев - П. П. Сувчинскому

Этталь

1 декабря 1922

[...] С огромным интересом прочел Ваши впечатления от Стравинского. Я рад, что Вы хорошенько с ним познакомились: Вы охватили в нем то, что я, с моего композиторского кресла, по необходимости одностороннего, не мог объять. Но мне хочется еще знать кое-что. Например: какой вкус у Стравинского? Что же, черт его дери, считает он за белое? То на столе у него портрет Верди, то он в газетах выступает в защиту Чайковского, то он говорит мне (повторно и упорно), что из современной музыки он может слушать только мою.

Когда я ему сыграл "Мимолетности" (пьесы для меня все между собой более или менее равноценные), то он одною восхищался, от другой отплевывался и притом так темпераментно, что я приблизительно с десятой мимолетности, при начале каждой пьесы, начинал гадать: что он скажет - и никогда не мог предвидеть, что в его голове. А нападки его и Дягилева на мой "путь"? В чем тут дело? Оба говорят, что любят мою музыку, сколь искренно - не так важно; важно, что говорят с какой-то агрессивной настойчивостью. И дружески меня ругают, сангвинически оря в голос. Когда они орут, иногда часа два подряд, я ничего не понимаю, огрызаюсь, чтобы подлить масла в огонь, наслаждаюсь сценой с точки зрения этнографически-бытовой, а внутренне ломаю голову, - что за пружина развертывается внутри них, почему в этой пружине столько энергии, и куда эта пружина стреляет?

Теперь Вы знаете Дягилева (немножко) и Стравинского (порядочно), - будьте же другом и ответьте мне на эти вопросы! [...]

В. В. Держановский - С. С. Прокофьеву

Москва

12 декабря 1922

Дорогой Сергей Сергеевич!

Ваша недавняя писулька о новой сюите Стравинского восхитила меня не только как музыканта, но и как коммерсанта. В качестве заведующего нотным отделом "Книги" я немедленно выписал эту сюиту к нам в магазин. Я был бы очень признателен, если бы и в будущем между дел и между слов Вы оповещали меня о всех наиболее значительных нотных явлениях [...]. Ваш изысканный и ироничный вкус порукой тому, что новинки, Вами рекомендованные, будут ударными. [...]

С. С. Прокофьев - П. П. Сувчинскому

Этталь

12 декабря 1922

Дорогой Петр Петрович,

спасибо за сравнительное описание меня и Стравинского и за попытку объяснить расхождения наших путей. Это как раз то, что мне хотелось от Вас услышать, и оно несомненно многое мне объяснит.

Вы спрашиваете про мое впечатление. Впечатление у меня таково, что хотя Вы меня и "объясняете", но сами стоите, если не двумя ногами, то уж, наверное, однако, "на платформе Стравинского. "Современность" - хорошее слово, но в Вашем письме оно повторяется пятнадцать раз и под конец визжит над головою, как угрожающий свист бича. Нельзя превращаться в толстый журнал, который только и думает о современности, или же он потеряет своих подписчиков... Я понимаю, когда Стравинский орет мне, что оперу, как форму, надо к черту, ибо я знаю, что он ее не чувствует. Я охотно прислушался бы к какому-нибудь ультра-Стравинскому, который скажет, что теперь на место оркестра с восемью валторнами, гекельфоном и пикколо-гобоем и музыки с дважды увеличенным терцдуодецимаккордами в двери стучатся динамофонолы, вой пропеллера и рентгеноматограф, и что потому надо бросить старое и искать новых форм искусства [...].

С. С. Прокофьев - В. В. Держановскому

Этталь

18 декабря 1922.

[...] Сомневаюсь, что Гречанинов так блеснул в Париже и Берлине. В музыкальных кругах его выступления прошли незамеченными, а российская эмиграция, может, и похлопала. Если он говорит о падении вкуса у Стравинского, то будем радоваться, ибо это только может значить, что дело обстоит наоборот. [...]

Г. Л. Катуар - А. Б. Гольденвейзеру

[Париж]

25 декабря 1922

В данное время я кончаю литогравировку струнного состава оперы (10 комплектов), изготовляемого за мой счет в Лозанне. Очень прошу Вас переговорить с Больмом также об условиях, то есть поспектакльной плате с гарантией минимума спектаклей в сезоне и платеж за изготовление материала (что будет стоить очень дорого - тысячи полторы швейцарских франков каждое произведение).
 

http://ckokc.ru

Распечатать страницу
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика


Я в контакте

Betep Betep Betep Изба МАЮ.РФ Betep Betep Стихи.ру
| ckokc | | Тонька | | Яд орхидеи | | Текста | | Cmex | | mp3 | | МАЮ.РФ |

P.S.: Возможно, некоторые статьи полностью или частично были взяты с "Агарты". Автора Слынько Н.М. Большая часть сайта - это материалы, скопированные из простора всемирной паутины, либо перепечатанные из журналов 80-х и 90-х годов.
Дата регистрации и создания сайта: 2001-06-25 15:45:10
После 2003 года статьи практически не добавлялись, так как Википедия стала очень популярной. И смысл собирать информацию о музыкальных группах отпал. Ведь в Википедии есть практически всё.